Архив метки: Свобода

Экзистенциальная психотерапия и консультирование

Основные понятия, положения и представители экзистенциальной психотерапии. В основу экзистенциальной психотерапии положены сле­дующие базисные понятия (они могут варьировать или приобретать раз­личный акцент в зависимости от того или иного конкретного представи­теля направления, но, тем не менее, в совокупности составляют понятий­ную определенность концепции: диалог (встреча), опыт, переживание, аутентичность (подлинность), самоактуализация, ценность, бытие (в мире), жизненный (феноменологический) мир, событие (жизненная си­туация).

Диалог (встреча) — понятие, выдвинутое и разработанное Мартином Бу- бером (1878—1965), известным продолжателем традиций хасидизма, в на­чале 1920-х годов. Согласно М. Буберу, в языке существуют «основные слова», образующие словесные пары. Отличие «основных слов» в том, что они не обозначают нечто существующее, а будучи произнесены, порожда­ют существование. Эти слова: «Я—Ты», и «Я—Оно». Согласно М. Буберу, «основное слово» Я—ТЫ порождает и утверждает мир отношений, в отли­чие от Я-Оно, которое порождает опыт. «Я становлюсь собой лишь через мое отношение к Ты. Сталкиваясь с Я, я говорю Ты». «Всякая подлинная жизнь есть встреча», — писал М. Бубер (см. Бубер М., с. 132). Таким обра­зом, диалог, встреча — это особое («основное») отношение, которое порож­дает жизнь, бытие. Встреча, т.е. диалог Я и Ты, и есть, по М. Буберу, под­линное, наполненное настоящее. Причем настоящее не только в смысле подлинности, но и во временном смысле. Для характеристик этих понятий важно, что для М. Бубера «невозможно научить выходу навстречу» с помо­щью каких-то предписаний. Его можно лишь указать, назвав все то, что не является им. Настоящее, по М. Буберу, неназываемо, а подлинное — ис­ключительно.

Содержательную характеристику указанных понятий развили К. Ясперс и французские литераторы и философы А. Камю, Ж.-П. Сартр, Э. Ионеско по­средством понятия «коммуникация» или «экзистенциальная коммуника­ция», при которой другой воспринимается и трактуется не как объект, а как самость.

Опыт — понятие, отношение к которому в науке и философии Нового вре­мени вылилось в драматическую, полную непримиримых столкновений борьбу. Если Ф. Бэкон превозносил опыт в противовес умозрительной схо­ластике, то, скажем, для Гегеля опыт — всего лишь «мешанина из разных представлений». В современной же экзистенциальной традиции опыт — дорефлексивная, допонятийная структура не познавательного «когитально- го», а экзистенциального, витального плана, структура, относящаяся не к гносеологии, а к онтологии; структура, характеризующая единственность, уникальность и необратимость человеческого бытия. Позаимствованная в начале века у Дж. Дьюи (1852—1912) категория «опыт» соотносима, следо­вательно, не с «объективной» истиной, внешней по отношению к моей эк­зистенции, а с субъективностью — и в этой субъективности истиннос­тью — моего, онтологически, а не гносеологически постигаемого бытия. В этом смысле опыт жизни пятилетнего ребенка ничуть не менее истинен, чем опыт жизни умудренного сединами старца[1]. Поэтому в тесной связи с понятием «опыт» идет понятие «переживание».

Переживание — понятие, характеризующее особый способ или состояние бытия. Предложенное в 1961 г. Ю. Джендлином и являясь, как и все поня­тия экзистенциальной психотерапии, нечетким, оно описывается автором следующим образом: 1) переживание скорее чувствуется, чем мыслится, знается или вербализуется; 2) переживание происходит в непосредствен­но сиюминутном настоящем… Переживание — это изменчивый поток чув­ствований, делающий возможным для каждого индивида почувствовать что-то в любой данный момент (Gendlin E., p. 332). Особое значение в па­радигме придается «пиковым переживаниям», сопровождающим «самоакту­ализацию», рост личности. «Пиковые переживания» — максимальное ощу­щение полноты бытия и всех своих потенций.

Аутентичность (подлинность) — понятие, введенное М. Хайдеггером и развитое К. Ясперсом в связи с центральной проблемой его философии че­ловека, а именно: проблемой превращения неподлинного человеческого бытия в подлинное. Подлинность, по К. Ясперсу, — «парение в ситуации и в мысли», т.е. бытие, не скованное и не укрепленное какой-либо одной концепцией, идеей или возможностью, которая навязана извне и предопре­деляет выбор человека. Проще говоря, это искренность до конца — и по отношению к другим, и по отношению к себе, когда индивид свободен как от внешнего, так и от самоманипулирования, проявляя себя в непосред­ственно ясном и ответственно-свободном бытии.

Самоактуализация. Восходящее еще к понятию «индивидуация» К. Юнга и имеющее прямые аналогии в работах А. Адлера, в экзистенциальной пси­хотерапии данное понятие, по мнению одного из ее создателей, А. Маслоу, выступает в одном синонимичном ряду с такими, как рост, саморазвитие, индивидуация, и определяется двумя существенными признаками: а) при­нятием и выражением внутреннего ядра (самости) — актуализацией ла­тентных способностей, потенциала; б) минимальным наличием нездоровья (неврозов, психозов и других потерь дееспособности).

В истоках же осмысления понятия лежит поиск исходной ценностной па­радигмы в психологии, которую можно назвать словом «здоровье». Причем даже не в медицинском смысле, а в смысле социальном — как полнейшее раскрытие человеческих возможностей в индивидуальной жизни.

Ценность — понятие, которое в экзистенциальной психотерапии и кон­сультировании отражает содержание, относящееся к направленности, устремленности переживаний. Ю. Джендлин приводит выражение М. Хай- деггера, объясняя, что такое «ценность», подчеркивая, что это «целостность жизни, которая придает ей направление». Целостность, направленность на нечто как реализация имманентной интенциональности и неразделенности с соответствующим переживанием — вот что такое «ценность» в рассмат­риваемой парадигме. Можно сказать, что ценность — еще не смысл: но, по крайней мере, его условие. Реализация ценности зачастую составляет жиз­ненный смысл. Различают, как известно, ценности когнитивные, ценности предпочтения (эстетические), моральные, культуральные и ценности «Я». Специфичность же трактовки понятия в гуманистической психологии внес А. Маслоу, предложивший дихотомию, ставшую с 1960-х годов основной: Б-ценности и Д-ценности. Первые — это бытийные ценности, ценности полноты бытия. Вторые — депривационные ценности, ценности, возника­ющие от дефицита чего-либо. Тип ценностей, свойственных человеку, оп­ределяет его бытие. Согласно А. Маслоу, Б-ценности включают: добро, справедливость, красоту, правдивость, самодостаточность и др. в традици­онной формулировке, в которой традиционно представлены «базисные», основные жизненные потребности. Их можно разграничить еще и таким образом: Б-ценности — порождение индивида и его направленных на мир переживаний, в то время как Д-ценности — требование индивида и его на­правленных от мира к себе переживаний.

Бытие (быть-в-мире). Категория бытия, являясь основной, библейской, если говорить по существу, категорией, была, как известно, в немецкой классической философии отодвинута на второй план, уступив место кате­гории деятельности. Экзистенциализм вернул ей изначальное первенство. Категория бытия анализируется практически всеми представителями эк­зистенциальной философии, обозначает целую совокупность сущностных признаков и феноменологии переживания собственного «Я» как пребыва­ющего в мире: во-первых, это чистая экзистенция (наличность, данность себе и миру). Во-вторых, это подлинное существование самости; в-треть­их, бытие есть трансцендирование человека в иное; в-четвертых, бы­тие — это modus vivendi в отличие от modus operandi; в-пятых, это опре­деленное качество существования, характеризующееся неограниченнос­тью: полнотой, самоотдачей. Иными словами, бытие есть данность миру, некий символ, воплощающий в себе нерасчленимый сплав всевозможных динамических и свободных форм осуществления себя человеком в мире. «Бытие» — категория не рациональной гносеологии, а скорее осознанно иррациональной онтологии, чем и объясняется отсутствие завершенных ее формулировок. Это своеобразный «пароль» экзистенциальной и — шире — всей гуманистической психологии, ибо категория смещает акцент с воздействия на внешний мир (с инструментальности) на раскрытие и осуществление самого себя, но не в смысле развертывания «Я» как момен­та высшего Абсолюта (ибо таковая трактовка — признак принадлежности к классическому гегельянству), не в смысле полагания себя в мире, навя­зывания миру, а в смысле осуществления себя как самоценности во всеоб­щем стремлении к самораскрытию и саморазвитию. Поэтому с категорией бытия тесно связана категория «становление», а сама категория бытия со­измерима с категорией «мир».

Жизненный мир — понятие, введенное и разработанное Э. Гуссерлем (1859—1938), создателем феноменологии. Феномен, по Э. Гуссерлю, — это то, что имеет бытийность, значимость для сознания. Как разъяснил М. Ма- мардашвили, это «то обладающее чувственной тканью образование созна­ния, которое выступает в объективирующем расщеплении ментального по- нимательного сочленения и от бытия, в котором мы не можем сместиться к представлению (как психическому объекту), содержащемуся в этом сраще­нии и соотнесенному с предметными референтами, доступными и внешне­му (или абсолютному) наблюдателю» (см. Мамардашвили М. К., с. 29). Про­ще говоря, «феномен» — это сращение («кентавр», по выражению М. Ма- мардашвили) в восприятии «внешнего мира» как собственного бытия, «внутреннего мира» как интенциональной данности и как самосознания. «Жизненный мир» и является понятием, фиксирующим само встраивание переживаемого, сознаваемого, воспринимаемого, проговариваемого — всей якобы психической феноменологии в онтологию мира как такового, т.е. фактологического. Понятие «жизненный мир» не только признает онтоло- гичность, независимую бытийность, данность человеческого сознания (не как рефлексии, а как интенциональной, независимой от «Я» связи с миром), но и требует обязательного учета этой внутренней онтологии сознания — принятия ее всерьез в работе психотерапевта с клиентом и принятия в расчет при исследовательской работе. В экзистенциальной психотерапии, где практически решаются поставленные в философском плане Э. Гуссер­лем задачи расщепления сращения реальности в сознании (как содержания переживания) с качествами сознания (интенциональность, состояние со­знания и т.д.), понятие «жизненный мир» несет одну из самых важных и продуктивных функций. В частности, оно определяет такое правило экзис­тенциальной терапии и консультирования, как понимание клиента в его данном самому себе видении.

Событие — скорее не предметно-отнесенное понятие, а принцип построе­ния консультативной и психотерапевтической работы в экзистенциальной парадигме. В литературе не существует сколько-нибудь развернутого опи­сания этого принципа, хотя неоднократно и эклектически упоминался спо­соб организации «значимых переживаний», событийности как приема пси­хотерапевтической работы, в частности, в групповой психотерапии. Поэто­му изложим наше понимание данного принципа. Мы полагаем, что прин­цип события есть инверсия принципа деятельности, ведущая к осознанию в качестве субъекта действия не себя, а реальности, мира. Мир перестает быть просто объектом воздействия, как это виделось инструментализму, становясь живой целостностью, отвечающей на действие необратимым и вероятностным образом. Заметим попутно, что развитие данного принципа ведет к осознанию и принятию принципа катастрофы, согласно которому любое вмешательство в мир как целостность грозит всеобщим разрушени­ем. Принцип событийности предполагает отказ от инструментального ак­тивизма с его инфантильным стремлением к самоутверждению любой це­ной и отводит субъекту деятельности иное место в гораздо более сложном и взаимосвязанном мире, чем это казалось в эпоху механицизма и класси­ческих научных представлений. Этот принцип реверсивен; он работает и в обратном направлении, помогает человеку осознать, что то, что, как каза­лось ему, с ним происходит, на самом деле совершается, вызывается им, хотя и опосредованным, вероятностным образом.

Описание консультативного и психотерапевтического процесса

Цели психологической помощи. Основная цель экзистенциальной психо­терапии и консультирования — помочь клиенту обрести смысл своей соб­ственной жизни, осознать личностную свободу и ответственность и от­крыть свои потенции как личности в полноценном общении. Одновремен­но задачей экзистенциального консультирования и психотерапии выступа­ет безусловное признание личности клиента и его судьбы важнейшим, уникальным и безусловно заслуживающим признания «жизненным миром», само существование которого есть самоценность.

Роль психолога-консультанта. Основная предпосылка психологической позиции в рассматриваемой парадигме — позиция понимания клиента в терминах его собственного жизненного мира, образа самого себя и дей­ствительности. Далее, основное внимание психолог-консультант и психо­терапевт уделяют текущему, сиюминутному моменту жизни клиента и его «сейчасным» переживаниям. Сложность позиции состоит также в том, что психолог должен уметь совмещать понимание клиента и способность к конфронтации с тем, что именуется «ограниченным существованием» в клиенте. Способность или свойство (качество) психолога — «быть-в- мире» — самоочевидное условие успешной деятельности.

Позиция клиента. В экзистенциальной психотерапии основные усилия направлены на помощь клиенту в том, чтобы принять всерьез свой фено­менологический мир, осознать реальность своих осознанных или неосозна­ваемых выборов и их последствий. Поэтому позиция клиента не ограничи­вается достижением инсайта, формулируется ожидание действий, происте­кающих из проясненных ценностей личности и ее потенций. Поэтому в клиентах поощряется открытость, спонтанная активность и сосредоточен­ность на основных проблемах жизни (рождение, любовь, тревога, судьба, вина, смерть, ответственность) — на экзистенциальных проблемах, не име­ющих решения рационального, но конфронтация с которыми позволяет ре­шать текущие психологические проблемы.

Психотехника в экзистенциальной парадигме. Парадокс состоит в том, что представители европейской и американской экзистенциальной психо­логии отвергают значимость каких-либо психотехник в консультативной работе и психотерапии. Л. Бинсвангер, В. Франкл, Р. Мэй, И. Ялом и другие не только не описывали психотехнику работы, но, наоборот, всячески под­черкивали значение процессов понимания, осознания и принятия реше­ний — тех личностных действий, которые отвергают какую-либо «методи­ку» психотерапии, не требуя ничего, кроме умения выслушивать и сопере­живать.

Вместе с тем эти умения вполне поддаются описанию в терминах именно психотехнических, поскольку представляют собой определенные конст­рукции действия. Следует особо подчеркнуть, что в экзистенциальной пси­хотерапии речь идет все же не о психотехнике как совокупности подходов к основной личностной и экзистенциальной проблематике. Эти подходы можно описать следующим образом.

1.   Упор на развитие самосознания. Самосознание, включающее в себя осознание «Я»; осознание собственных мотивов, выборов (предпочтений), системы ценностей, целей, смыслов — так или иначе свойственно любой психотерапии, но в контексте экзистенциальной парадигмы упор делается на освобожденную функцию самосознания, поскольку первенство отдается не рефлексивному самоосознанию, а скорее ценностному переживанию своего «Я», открытию для себя значимости и ценности собственного жиз­ненного мира. Дать клиенту осознать и пережить свои ограничения, свою потенциальную свободу от прошлого, ценность своего «Я» и ценность жиз­ни в настоящем — таковы основные предпосылки и соответствующие им отношения (аттитюды) экзистенциального психолога.

2.   Культивирование свободы и ответственности. В соответствии с дан­ной установкой, психолог-консультант или психотерапевт стремятся ока­зать клиенту помощь в обнаружении способов ухода от ответственности и свободы и поощряют к принятию риска в отношении этих ценностей. Разъяснение того обстоятельства, что у клиента всегда есть выбор, поощ­рение открытого признания собственного отказа от принятия ответствен­ности, подбадривание в отстаивании собственной независимости (авто­номности) и акцент на личных желаниях и переживаниях клиента, на его личном выборе в той или иной жизненной ситуации — вот основные пред­посылки реализации данной установки. Следует заметить, что в экзистен­циальной психотерапии отсутствует прямое обучение как инструктирова­ние. Человек может научиться только сам. Поэтому особую значимость имеют именно нюансы в поведении и установках психолога. Развитие от­крытости и сензитивности клиента к нюансам отношений в общении — та­ков путь экзистенциальной психотерапии.

3.  Помощь в открытии или созидании смысла. В реализации данной уста­новки полезна техника «фиксирования на смысле», предложенная Ю. Джендлином. Содержание ее состоит в сосредоточении на телесных ощущениях в процессе каких-либо действий. Клиента просят помолчать и попытаться ощутить и понять свои подлинные переживания, их значи­мость для него. Важным моментом в применении техники является откры­тие «экзистенциального вакуума» (В. Франкл) — бессмысленности жизни. И — конфронтация с клиентом или облегчение его возможных пережива­ний в связи с этим. Психотерапевт не указывает, в чем смысл жизни кли­ента, а лишь создает условия для открытия или созидания клиентом своих смыслов. Причем следует помнить, что смысл для экзистенциального пси­холога не «дается» непосредственно, он приходит попутно, с вовлечением человека в творчество, любовь, созидательную деятельность, в которых его интенции направлены обычно не на себя.

4.   Уникальность и идентичность. Ключ к реализации данного «механиз­ма» психотерапии — в поощрении открытого высказывания клиентом сво­их чувств и осознания дифференцировки между чувствами и переживани­ями реактивными, ситуативными и глубинными, личностными. Основная линия реализаций данной психотерапевтической предпосылки — откры­тие собственного «аутентичного» «Я» и — «Я» неподлинного, когда клиент делает, говорит или чувствует не то, что свойственно или хочется ему, а то, что связано с имитацией жизни, с играми, а не подлинными отношения­ми близости или отчуждения с другим. Собственная идентичность (где «Я», «Мое», где — «не Я», «не мое») и переживание своей идентичности, своего «Я» как уникального, неповторимого жизненного мира — основной ориен­тир данной психотерапевтической предпосылки.

5.   Работа с тревогой. В отличие от других психотерапевтических направ­лений, в экзистенциальной психотерапии не существует обязательного правила снижать уровень тревожности клиента. Тревога, рассматриваемая как одно из проявлений бытия, интересна и необходима психологу-кон­сультанту и психотерапевту в иных аспектах:

а) каким способом клиент пытается совладать с тревогой?

б) какую функцию выполняет тревога — роста личности или огра­ничения личностного бытия?

в) склонен ли клиент принять свою тревогу или стремится пода­вить ее?

Тревога — как появление пограничной ситуации, в ко­торой находится либо помещает себя клиент, — важный фено­мен для психотерапевтической работы: ее исследование, прояв­ление, принятие, разделение, уважение к клиенту в связи с его тревогой и его отношением к ней — компоненты психотехники представителя экзистенциальной психотерапии.

6. Отношения со временем. Хотя главное внимание уделяется актуальному переживанию, отношения со временем (с будущим, с прошлым) — важный момент и прием психотерапевтической работы. Простой вопрос: «Как вы представляете себе нашу встречу через 10 лет?» — может вызвать целую гамму переживаний, связанных не только с осмыслением собственной жиз­ни, но и с проработкой ее возможных смыслов. Кроме того, проективное исследование возможных путей самоосуществления порой повышает сте­пень личностной реализации в настоящем, «сейчасном» времени.

Взаимоотношения между психологом и клиентом. В экзистенциальной психотерапии взаимоотношения имеют особую ценность, поскольку, как уже ясно из анализа психотехник, эти отношения представляют самоцен­ность. Они самоценны вовсе не в связи с анализом переноса и контрпере­носа, а именно и прежде всего потому, что их качество есть исходный ме­ханизм экзистенциальной психотерапии. Их неповторимый личностный оттенок, личностный смысл, нюансировка, вся гамма переживаний в связи с общением с человеком как со значимым другим — источник могучих воздействий и личностных изменений. Уважение, доверие и вера к клиен­ту, самораскрытие и честность по отношению к себе, отказ от манипулиро­вания и готовность принять отношение к себе в ответ на свою «прозрач­ность», с помощью которой психотерапевт своей личностью моделирует продуктивные способы переживания, не беря на себя ответственности за навязывание другому своего поведения, — такова психотерапевтическая сердцевина этих отношений.

Общая характеристика концепции. Экзистенциальная парадигма в кон­сультативной психологии и психотерапии, среди создателей и представи­телей которой такие известные имена, как В. Франкл, Л. Бинсвангер, Р. Мэй, И. Ялом, С. Джурард, Ю. Джендлин и К. Ясперс, — безусловно, одно из самых влиятельных направлений среди богатейших россыпей современ­ных психотерапевтических концепций. Являясь органичным продолжени­ем философии экзистенциализма и вобрав в себя представления и принци­пы современного постклассического естествознания, экзистенциальная психология и психотерапия сделали принципиально новый шаг в отноше­нии к человеку как к феномену. Шаг этот заключается в отказе от внеположенной исследовательской традиции, от идеологизирования по отноше­нию к господству посредством заранее наработанных схем и концепций и состоит в признании экзистенции каждого индивида, его уникального и неповторимого, трагичного бытия, гораздо более важной сущностью, чем другие, внешние по отношению к индивиду, сущности.

Можно выразиться и более ясно: до экзистенциальной психотерапии психо­логи не имели дела с человеком как таковым, с человеческим «Я». Психоди­намические, бихевиористские концепции все построены на изучении «ме­ханизмов», «поведения», «потребностей», «влечений», «мотивов», в которых теряется «Я», жертва различных посягательств и поползновений. В экзис­тенциальной психотерапии впервые появилось человеческое «Я» не как «Эго», а как личностное бытие, как жизненный мир. Вторым отличительным свойством экзистенциальной парадигмы в психологии является то, что она, в сущности, отвергла тенденцию экспериментально-исследовательского от­ношения к «Я», позицию исследователя «над Я» как безнравственную. Рав­ноправность позиций психолога и клиента, обоюдная приверженность рис­ку и ответственности при предоставлении другому права свободного выбо­ра — в этом, безусловно, ясно прочитывается новый уровень отношения и к человеку, и к миру в целом.

Бондаренко А.Ф. «Психологическая помощь: теория и практика». — Изд. 3-е, испр. и доп.    М.: Независимая фирма «Класс», 2001. — 336 с. — (Библиотека психологии и психотерапии, вып. 94).

Дорога к себе (Важнейшие человеческие потребности)

ДОРОГА К СЕБЕ

В нашем мышлении незаслуженно большое место занимает принцип недостаточности. Нам постоянно че­го-то недостает, не хватает. Нам хочется больше и боль­ше. Больше вещей, денег, успехов, наград, признания со стороны окружающих, времени, любви. Кажется, что если бы чего-то у нас было больше, то мы были бы счастливы. Острие всех этих желаний направлено вовне, мерило всех этих «больше» — количество. Подход к сча­стью арифметический, т. е. упрощенный.

Принцип недостаточности проявляется и тогда, ког­да мы думаем примерно так: «Ах, если бы только мой муж (сын либо кто-то еще) был такой-то и такой-то, если бы он не был равнодушным ко мне, не был. лени­вым, не пил и т. д.! Как я была бы счастлива!». Опять поиски счастья вовне, в своем окружении.

Заполнить человека, его сущность с внешней сторо­ны еще никому не удавалось. Тем более простым ариф­метическим прибавлением чего-то недостающего. Есть много вещей на свете, которые не могут быть измерены количественно. Только обратив внимание на совсем иные, качественные, стороны нашего бытия, мы можем улучшить свою жизнь.

От чего в первую очередь зависит качество жизни?— От самочувствия и умонастроения. Значит, точка от.- счета лежит внутри нас, а не вне нас. Внутренний мир и есть душа человека. Было бы забвением души искать счастье только во внешнем, материальном мире. «Сча­стье в нас, а не вокруг да около»,— гласит народная мудрость.

Да, материальные потребности очень важны, никто не спорит. Каждый день необходимо есть, пить, одевать­ся, иметь крышу над головой. Лишение этих потребно­стей отражается таким мощным дискомфортом, что об этих нуждах мы помним всегда, хорошо их знаем и за­ботимся об их удовлетворении.

Однако человек — это не только плоть, но и душа.

Превосходство духовного начала над телесным призна­вали многие культуры. Мы стремимся постичь их в единстве. В. И. Даль в своем словаре дает следующее определение: «Душа — бессмертное духовное существо, одаренное разумом и волею. Душа — также душевные и духовные качества человека, совесть, внутреннее чувство».

Наша брошюра о потребностях души. Это не прихо­ти или желания, к которым можно прислушиваться, а можно и проигнорировать. Удовлетворение психологи­ческих, т. е. душевных, потребностей есть обязательное условие духовного роста человека. Следовательно, если мы хотим расти и развиваться, мы должны заботиться об удовлетворении не только материальных потребно­стей.

Когда вы дочитаете брошюру до конца, вы поймете, что многие ваши потребности хронически не удовлетво­ряются. Вам не стоит впадать в тревогу, досадовать на своих близких. Таких идеальных семей, в которых удо­влетворялись бы все человеческие потребности, не бы­вает. Можно только стремиться к этому. У каждого из нас есть внутренний ресурс. Использовать его, сосредо­точиться на познании своей души и потребностях своих близких — значит найти верную дорогу к счастью. Это будет дорога к себе.

1239631605_donald-zolan-36

ВАЖНЕЙШИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПОТРЕБНОСТИ

  • Выживание            
  • Прикосновение                 
  • Внимание      
  • Руководство                      
  • Принятие и одобрение               
  • Умение хоронить свои потери
  • Поддержка
  • Преданность и доверие  
  • Достижения
  • Развлечения, побег от обыденности
  • Сексуальность
  • Свобода      
  • Забота         
  • Любовь без всяких условий

Выживание

Все мы выжили благодаря тому, что о нас кто-то заботился. Как только новорожденный остается без по­печения, он умирает. Для физического выживания но­ворожденному необходимо удовлетворить его матери­альные потребности в пище, оптимальной температуре окружающей среды. Однако даже в этом возрасте мало удовлетворить лишь материальные нужды. Для полно­ценного выживания, для последующего гармоничного развития ребенку нужно еще что-то сверх удовлетво­рения этих видимых потребностей.

Вы думаете, что кормящая грудью мать дает лишь необходимые питательные вещества своему младенцу?

Не только. Оказывается, очень важно прикосновение тел матери и ребенка, очень важна улыбка матери, ласковые поглаживания тельца ребенка. От этих «до­бавок» к питательным веществам зависит качество вы­живания, гармоничность душевного склада ребенка.

Вы заметили, что большинство мадонн на картинах эпохи Возрождения, а также Богоматерь на русских иконах держат младенца у левой части груди? Это не случайно. Наиболее проницательные художники подме­тили, что ребенку на левой руке матери комфортнее, чем на правой, так как ребенок быстрее успокаивается, когда слышит биение сердца матери. Он так привык к этому ритму в утробе. Для ребенка в этом прикосно­вении, в этом спокойном ритме сердца заключается вся надежность и безопасность существования.

Обратите внимание, как носят детей матери из не­которых африканских стран. Они их мягко привязывают к себе либо спереди, либо сзади. Близость к телу ма­тери обеспечивает ребенку ту же безопасность, которая так нужна для выживания и нормального развития.

Дорогие юные мамы! Почаще гладьте своих детей, постоянно поддерживайте хотя бы контакт взора, если не можете соприкасаться с ними кожей. Я видела, как мамы возят детей в коляске сзади себя. Это очень пло­хо для души ребенка, потому что нет связи с матерью. Вы очень родные люди. Почаще давайте знать об этом улыбчивым лицом, нежными руками, ласковым голосом.

Прикосновение

Не только маленьким, но и взрослым прикосновение исключительно важно для полного душевного благопо­лучия. А иначе зачем бы люди обнимались при встре­чах, разлуках, т. е. в моменты наивысшего напряжения эмоций? Известный специалист в области семейных взаимоотношений в США Вирджиния Сатир считает, что каждому из нас для душевного о благополучия необходимо от 4 до 12 объятий в день.  Естественно, имеется  в виду, что обнимаются близкие люди. И это не при­хоть, не выдумка, а важнейшая человеческая потреб­ность.

Как-то я пожаловалась в кругу сокурсников по уче­бе, что мне будет тяжело с ними расставаться. Дело было в Ратгеровском университете в США, где я учи­лась быть семейным консультантом. В ответ на мои жало­бы я услышала: «А мы вас обнимем на прощание, и вам станет легче». Это был ответ людей, специализировав­шихся, так же как и я, в налаживании семейных взаимо­отношений. Это был психологически грамотный подход к решению маленькой проблемы, а вовсе не шутка.

Совет Вирджинии Сатир (4—12 объятий в сутки) я применяю на близких в своей семье и другим рекомен­дую. Результаты, с моей точки зрения, очень хорошие.

А вот результаты уже научно контролируемых экс­периментов. В 1985 г. американский ученый JI. Доссей опубликовал работу, в которой показано величайшее значение для здоровья прикосновения. Кроликов дли­тельное время кормили специальной диетой, вызываю­щей атеросклероз (уплотнение артерий). Было две груп­пы кроликов. Одной группе сотрудники лаборатории подставляли пищу и сразу уходили. В этой группе ате­росклероз удалось вызвать диетой. Другую группу кро­ликов кормили той же пищей, но сотрудники лаборато­рии вели себя иначе — никогда не забывали погладить кролика. У этой группы атеросклероз не наблюдался. Вот уж поистине верно, что ласковое поглаживание по шерсти и для кроликов благоприятно, да как благопри­ятно. Поглаживание буквально продлило их жизнь.

Психологи утверждают, что дети, лишенные ласко­вых прикосновений, растут не уверенными в себе, часто терпят неудачи. На взрослых благотворность прикосно­вений я неоднократно могла наблюдать в группе незна­комых людей, собравшихся для психотерапии. Перед началом совместной работы проводим разминку. Все двигаются по кругу без определенного порядка, как бы «врассыпную», подходят друг к другу, внимательно смот­рят в глаза, дотрагиваются рукой. Пять минут такой разминки делают только что чужих людей уже не та­кими далекими, во всяком случае не чуждыми друг другу. Атмосфера в группе сразу теплеет.

Советую вам, если вы работаете с группой детей в садике, школе, пионерлагере, даже в техникуме и вузе, предложить им начать знакомство с такой разминки, а затем предложите сесть за столы или за парты так, как им хочется. Пусть каждый выбирает себе пару. Вы увидите, насколько дело пойдет быстрее и лучше. Мень­ше времени истратится на адаптацию, т. е. притирку друг к другу.

А дома в благотворности прикосновений можете убе­диться на своем сыне или дочери. Вам нужно его раз­будить в определенное время? Пусть будильник служит этой цели в крайнем случае. Подойдите к спящему ре­бенку и разбудите его ласковым прикосновением. Вы в награду получите его счастливую улыбку. Если же он закапризничает, это будет значить только одно: ему ма­ло вашей ласки, и капризами он дает вам знак: «Мама (папа), повтори».

Внимание

Любому человеку, как ребенку, так и взрослому, не­обходимо внимание. Для ребенка оно обеспечивает на­дежность, безопасность. Взрослому внимание позволяет утвердиться в мысли: «Я кому-то интересен, я что-то значу, я представляю из себя ценную личность». Поло­жительная самооценка — исключительно важное состо­яние души. Мы еще вернемся к этому при дальнейшем обсуждении других потребностей человека. В конце концов они все связаны между собой. Даже между ма­териальными и духовными потребностями нет непрохо­димой грани, все взаимосвязано.

Как выразить свое внимание к другому? Можно ска­зать: «Я тебя внимательно слушаю». Но в семьях так редко выражают свою готовность воспринимать близ­ких: близким не нужен официальный тон.

Каждый из нас множеством нюансов своего голоса, позой, мимикой может сообщить другому очень значи­мую информацию. Каждый человек есть и передатчик информации и приемник, улавливающий ее от других.

Нам жизненно необходимо знать, что на все переме­ны, происходящие в нас, кто-то откликается, как эхо в горах. Нет, еще сложнее. И это гораздо больше того, что может вместить фраза: «Вас внимательно слушают». К тому же есть возраст, когда эта фраза просто непри­емлема. Когда мать откликается на поведение ребенка выражением лица, позой, голосом, она как бы посылает ему весточку: «Я тебя поняла, будь спокоен». Ребенок в это время получает подтверждение, что он живой, чувствующий и даже мыслящий человечек и его понима­ют самые дорогие, самые значимые для него люди. Без удовлетворения потребностей в прикосновении, внимании ребенок останавливается в росте, чахнет, не развивается должным образом как физически, так и умственно, эмо­ционально и духовно.

Когда возможна такая неблагоприятная ситуация для ребенка? Естественно, когда нет мамы. В таких случаях нужны люди, заменяющие мать. Может ли случиться так, что ребенок обделен и тогда, когда мама есть? Сколько угодно! Это бывает, когда мама сама была обделена вниманием и пониманием со стороны своих воспитателей и ребенок нужен ей для удовлетво­рения ее потребностей. Ведь потребности отменить нель­зя, мать сама все еще нуждается во всем, о чем вы уже здесь прочитали. Ее душа продолжает оставаться в недостаточно зрелом состоянии, чтобы посылать це­лительные лучи ребенку. Ее душа жаждет взять от ре­бенка. Что? Да то же самое, в чем нуждается каждый человек. Это удивительно, как малые дети начинают улавливать специфические потребности матери и начи­нают удовлетворять их. Дети посылают какие-то свои знаки матери о том, что она очень нужна, что она очень ценный человек, что она самая хорошая и т. д. Они как бы стремятся повысить ее самооценку. В конце концов, воспитание всегда было двусторонним процессом. Но что происходит при этом с ребенком? Он вынужден запла­тить за это очень дорого — подавить нормальные, естест­венные ростки в своей душе и затормозить свое разви­тие, рост. Вы видели таких детей. Их называют «ма­ленькими старичками».

Руководство

Руководить действиями ребенка или взрослого, вести его по жизни — это значит в первую очередь отказать­ся от диктата и приказа. А что же надо делать? Прежде всего помогать расти (не только физически, но и пси­хически). Такая помощь может включать совет, доброе слово или невербальные формы поддержки. По-латыни «вербус» значит «слово», невербальные формы — это любые виды помощи и поддержки, когда действуют не слова. Сюда входит также моделирование и обучение уместным для определенных случаев здоровым социаль­
ным навыкам. Невербальные формы общения играют огромную роль в нашей жизни. Дружеская рука ложит­ся вам на плечо, и уже никаких слов не надо.

В разговорах с родителями я часто слышу о том, что они хотят воспитать хорошего, честного, чуткого чело­века. Цель благородная, хотя и очень общая. Тем не менее давайте думать о средствах достижения этой цели. Как надо вести ребенка по жизни, чтобы он стал добрым, чутким? Что может влиять на него? Влияет абсолютно все, но по-разному.

Слово, конечно, действует на ребенка, но психологи установили, что на маленьких, да и не очень маленьких, детей сильнее слова действует картинка. Вам, верно, доводилось замечать, что люди всегда больше доверяют тому, что видят, чем тому, что слышат. Еще больше по силе воздействия на ребенка — движущаяся картинка (кино, телевидение). А еще больше, глубже, прочнее действует на ребенка пример поведения окружающих. Из всех окружающих больше всего впечатляет пример любимого и авторитетного человека, т. е. родителя. В юношеском возрасте возникают новые кумиры, авто­ритет родителей отодвигается на второй план. Так спе­шите моделировать социальные навыки детей, пока они еще маленькие. Все услышанное, увиденное, пережитое в детстве откладывает свой отпечаток в душе и остает­ся с человеком на всю жизнь, даже если сам он забудет об этом.

Я знаю одну семью, которая для меня всегда служит примером трогательных взаимоотношений как между супругами, так и между родителями и детьми. Глава семьи рассказал мне эпизод из своего детства: он видел, как его отец завязывал шнурки на ногах его матери, ко­гда она была беременной (у него есть младшая сестра). Естественно, что в такой семье мальчик мог наблюдать и другие проявления заботы родителей друг о друге. Думаю, что впечатления детства сыграли большую роль в том, что он стал хорошим семьянином.

А недавно мне пришлось общаться с пятнадцатилет­ним юношей, драчуном и мучителем кошек. В раннем детстве он был свидетелем того, как пьяный отец пы­тался бить мать. Почему-то так получалось, что в трез­вом состоянии отец хотя и не дрался, но ниче­го вместе с сыном не делал Обедала семья в разное

время, часто каждый ел отдельно, а если и собирались вместе за столом, то отца не было дома. Я усмотрела здесь «модель пустого стула». Так говорят психологи, когда у ребенка не было положительного образца для подражания. Пример всегда берут только с близких. А чему может научить «пустой стул»?

 

Принятие и одобрение

Культура общения начинается с умения слушать. Каждому из нас крайне важно знать, что кто-то нас слышит, даже если этот кто-то и не всегда нас понима­ет. Слышит — значит принимает участие в нашей судь­бе… Слышит может означать, что любит… Слышит — зна­чит воспринимает меня. Слышит — значит относится ко мне серьезно… Родители демонстрируют свою приязнь к ребенку тем, что уважают его, ценят и понимают его чув­ства. Принятие ребенка таким, каков он есть, дает ему внутреннюю свободу для настоящего личностного роста.

Мы так воспитаны, что в общении друг с другом склонны в первую очередь слышать факты, смысл слов. Душе нашей угодно в первую очередь другое — надо слышать чувства. Нам приятен себеседник, чутко от­кликающийся на то, как мы говорим, а не на то, что мы говорим. Вот вы случайно встретились на улице с дав­ним знакомым.

—    Здравствуй!

—    Здравствуй!

—     Куда спешишь?

—     В больницу.

Если собеседник услышал только тот факт, что зна­комый спешит в больницу, то понял лишь направление его движения. Если же в этой фразе он уловил грустное чувство (больница? Сам заболел или идет навестить близких? Он подавлен. Ему нужна моя поддержка), то только в этом случае он принял информацию как чело­век, а не как робот. Для повышения уровня общения мы всегда должны чутко воспринимать то, что стоит за сообщаемыми фактами. Можно даже пропустить мимо ушей то, что вам говорит человек, но главное «услы­шать» его состояние, настроение и себя настроить на восприятие его эмоций.

В общении все время надо давать знать человеку,
что вы его видите, слышите, т. е. принимаете его. Ни одно сколько-нибудь полезное или доброе дело ребенка не должно остаться без похвалы и одобрения. Пусть он всего лишь вылепил из пластилина носорога либо спра­вился с доставанием воды из колодца, он будет счаст­лив услышать от близких: «Ах, какой ты у нас малень­кий да удаленький!».

Некоторые строгие родители боятся похвалой испор­тить ребенка: как бы не возомнил о себе много и не утратил стремления к совершенствованию. Не бойтесь, уважаемые папы и мамы! Все в один голос — педагоги, психологи, физиологи — твердо стоят на одном: чего не добьешься порицанием, того добьешься похвалой. То же самое и в физиологии: положительное подкрепление рефлексов (награда в виде похвалы) делает их выра­ботку более прочной, чем отрицательное подкрепление (наказание, порицание нежелательного поведения). По моим наблюдениям, отсутствие всякого подкрепления поведения ребенка со стороны родителей оказывает са­мое нехорошее влияние на душу ребенка, причем это влияние длится долго и сказывается на его взрослой судьбе.

В неблагополучных семьях разного типа есть общая черта — там не замечают нужд, потребностей ребенка, в том числе и потребности в принятии, одобрении. Как на эту ситуацию реагируют дети?

Очень плохо жить невидимкой, незамечаемым суще­ством среди тех, кого ты любишь и ценишь. Я знала од­ну девочку, которая могла сорвать урок в школе тем, что пыталась насмешить окружающих. Что она только ни делала! То усы себе нарисует, то запищит по-мыши­ному. А дома однажды, когда мать была занята с го­стями, она прошла по карнизу балкона на соседний балкон. Не девочка, а сорви-голова. Когда я узнала жизнь этой семьи, я поняла, как одинока эта девятилет­няя девочка. Ее почти не замечали мама и бабушка. Конечно, они обе работали. Но вечером-то встречались все вместе, и никто не спрашивал девочку, был ли удач­ным ее день, что она сегодня узнала, увидела, с кем разговаривала, о чем. Поведение девочки — типичная реакция на постоянное неудовлетворение насущных нужд. Причем выбирает эту линию поведения ребенок почти неосознанно. Каждой своей выходкой он призывает, почти кричит: «Заметьте меня, я живая, мне нуж­на ваша любовь». Есть даже типологическое название такой реакции — «ребенок-клоун, шут».

Все дети разные. Они по-разному реагируют на не­удовлетворение своих психологических потребностей. Есть реакция типа «герой семьи». Вот вам живой при­мер. Беседую с десятилетним сыном женщины, больной алкоголизмом. Умный такой мальчик, положительный во всех отношениях. Не надо думать, что у женщин с этой болезнью бывают только умственно отсталые дети. Это неправда. Всякие бывают, немало и умных. Так этот мальчик хорошо ведет хозяйство, ухаживает за * младшей сестренкой, хорошо учится. Спрашиваю:

—    Что ты делаешь, когда у мамы обостряется ее болезнь?

—    Ну, я тогда за старшего в доме. И на нее покри­киваю, да только не помогает.

Перед лицом трудностей дети быстро взрослеют. Трудности закаляют, быстро развивают чувство ответ­ственности. Поведение мальчика прямо-таки образцо­вое. Что же в том плохого, что он стал хозяином и «ге­роем семьи», что все положительное выпукло обозначи­лось в его характере? Плохо то, что это все же была реакция на беду в семье, что он вынужден был стать героем семьи, больше ведь некому. Мальчики должны быть мальчиками. Всему свое время. У него нет детства, он сразу начал жить как взрослый. Не наигравшись в детстве, легко сломаться в будущей жизни.

Довольно часто мальчики на семейное неблагопо­лучие (причем любое, не обязательно это тяжелая бо­лезнь родителя; семейное неблагополучие заключается уже в том, что никто дома не спрашивает: «Как ты себя чувствуешь?») реагируют поведением типа «бунтовщик». Эти презирают все, что происходит в доме, пытаются противиться зачаткам установленного порядка. Настоя­щего порядка в неблагополучных семьях мало, жизнь характеризуется скорее хаосом, чем размеренным ходом событий, соблюдением установленных норм. Драчуны, циники, «металлисты» — все это бунтовщики. Все они испытывают недостаток внимания, принятия и одобре­ния в своем доме. Их мало любят.

Девочки часто пытаются своим поведением все ула­дить, изменить ситуацию к лучшему и становятся если не «героями семьи», то «умиротворительницами» — всех бы они помирили, сами же боятся нашалить, рассердить своих суровых родителей. Тоже жизнь скованная, без свободных порывов души. Вот и вырастают потом «за­комплексованными».

Умение хоронить свои потери

Вся наша жизнь состоит как из приобретений, так и потерь, утрат. Мы здесь с вами ведем разговор о тех ценностях, которые в первую очередь касаются вашей души. Под утратами я имею в виду в данном контексте любые эмоционально значимые события с отрицатель­ным знаком: неуспех на экзамене, поражение в спор­тивных состязаниях, расставание с любимыми местами, неразделенную любовь, смерть близкого человека и т. д. К потерям можно отнести не только реально утрачен­ное, но и угрозу потерять что-то дорогое для нас. На­двигающиеся тяжелые события доставляют нам даже больше неприятностей, чем реальные. Что значит хоро­нить потери? Это возможность их «отработать», отреа­гировать на них. Само собой разумеется-, что реакция всегда сопряжена с душевной болью, страданиями. Ре­акция требует времени. Когда мы имеем такую воз­можность и осознаем эту потребность в реакции на на­ши несчастья, причем глубокой и полной реакции, тогда мы растем в духовном смысле, совершенствуемся для встречи с новыми потерями.

Взрослые люди часто мне говорили, как они были уязвлены, обижены и долго потом страдали от того, что в детстве их не пустили на похороны любимой бабушки. Я понимаю, что родители хотели уберечь ребенка от тяжелых, с их точки зрения ненужных переживаний. Ненужных? Как это ненужных? Речь идет об очень серьезных, глубоких чувствах, о событиях, исключитель- яо важных в жизни семьи, а ребенок не должен в них участвовать. Значит, с чувствами ребенка не считаются, его как человека не принимают во внимание. Вся семья плачет, а ребенок в стороне. Он чувствует себя в изо­ляции, он отвергнут. Несчастья не скроешь, пытаться это делать — значит лгать. Ложь в отношениях не мо­жет быть во благо никому.

С точки зрения душевного здоровья, правы те роди­тели, которые учат своих детей правильно реагировать на различные потери, а не устраняют с их жизненного пути любые несчастья. Ставить такую цель — избегать несчастий — глупо. Ведь цель недостижима. А с другой стороны, кто не страдал, тот не жил полнокровной эмо­циональной жизнью, которая развивает и совершенст­вует личность. В эмоциональной палитре есть разные краски, включая черную.

Я бы очень хотела, чтобы у вас, уважаемый читатель, была такая семья, в которой можно было бы вместе пе­реживать любые свои потери, чтобы с близкими можно было и погоревать, и поплакать, и подосадовать, услы­шать совет. А если семья у вас не такая, то необходимо иметь хотя бы одну родственную душу в этом мире, ко- го-то, кому можно позвонить в любое время или при­ехать, чтоб «поплакаться в жилетку». И это не признак вашей слабости. Хоронить свои потери приходится каж­дому. Надо осознавать, что это не пустая трата психи­ческой энергии. А в ряде случаев для неглупого че­ловека поражение может обернуться еще большим вы­игрышем в смысле душевного роста, чем успех.

Поддержка

Родитель, друг, воспитатель поддерживает усилия неокрепшей души в самореализации, в осуществлении лучших порывов. Главное — не заблокировать выход по­тенциальным творческим возможностям человека. Это и есть поддержка. Любые действия, помогающие раскры­тию возможностей, способностей человека, наша душа воспринимает с благодарностью, все мы в этом нужда­емся. Поддержка должна быть такой, чтобы не воспи­татель, а воспитуемый был активно действующим лицом.

Меня всегда — и в детстве, и в зрелом возрасте — оскорбляло до глубины души, сковывало всю мою энер­гию стремление близких вместо того, чтобы оказать мне лишь моральную поддержку, выказать уверенность в моих силах, сделать что-то за меня. Бывало мама гово­рила: «Отойди от корыта, я сама постираю. Ты не суме­ешь, это очень большая вещь». После этого мне уже ничего не хотелось делать. Позднее я поняла, почему мама так поступала. Она сама нуждалась в поддержке и стремилась стать незаменимой в доме.

Когда мы делаем какие-то дела за других, тем са­мым мы становимся в собственных глазах незаменимы­ми. Мы стремимся лишний раз утвердить себя, а не по­могаем другим. Истинное уважение к другому предпо­лагает веру в то, что он сам многое может сделать. Именно отсутствие этой веры в меня у моей мамы и бы­ло мне больнее всего. А нужно-то было всего — ободря­ющая улыбка и слова: «Давай, дочка, делай. Я верю, ты с этим справишься!»

Преданность и доверие

Наша душа обретает крылья, когда нам доверяют. Мы в этом очень нуждаемся. Равным образом жизнен­но важно для нас доверять другим людям. Я хочу ска­зать, что нам хорошо только тогда, когда и нам доверя­ют и мы можем не опасаться довериться другим. Это очень важная потребность человеческой души. Когда молодые люди испытывают пылкую влюбленность, они клянутся в верности и говорят или думают примерно так: «Мы будем абсолютно и полностью доверять друг другу. Предательство исключается».

Да, действительно, в основе здоровых, прочных, кра­сивых отношений лежит доверие. А что это такое, где истоки доверия или недоверия? Может ли доверие воз­никнуть автоматически и сразу, вдруг?

Только маленькие, наивные дети бывают доверчивы ко всем. По мере взросления накапливается горький опыт разочарований, крушения надежд, которые были связаны с определенными людьми. Источник недове­рия — в прошлой жизни. Вопреки своей природе даже ребенок вскоре начинает думать: «Стоп, не доверяй!». Это приспособительная реакция к ненормальной ситуа­ции. Детей нельзя обманывать. Необходимо выполнять свои обещания перед детьми. Никогда не произносите тех угроз, которые вы не приведете в исполнение. Такие угрозы, как «будешь себя плохо вести — я оставлю те­бя», навсегда выбросьте из своего педагогического арсе­нала. Ребенок и так боится быть брошенным в этом огромном мире, который для него без мамы — пустыня. Угрозы рождают только страх, подозрительность.

Доверительные отношения взрослых людей имеют ряд составных частей. Во-первых, доверие означает, что ваш друг (сотрудник, напарник) никогда не злоупотре­бит вашими чувствами и вы можете не бояться их обна­ружить. Доверие означает также, что и вы никогда не будете злоупотреблять чувствами своего друга (подру­ги) и что он (она) могут свободно их выражать.

Во-вторых, доверие означает, что ваш друг никогда не станет вам причинять боль сознательно, намеренно и вы, в свою очередь, тоже. А если все же это когда-нибудь случится, то вы должны обсудить, как вам жить даль­ше так, чтобы это не повторилось. Очень важно, чтобы человек мог сказать: «Меня очень больно ранит, когда ты так говоришь» — и услышать в ответ: «Я не хотел тебя обидеть. Как хорошо, что ты это сказала Я прило жу все усилия, чтобы такое не повторилось».

В-третьих, доверие означает свободу быть самим со­бой. Это возможно только тогда, когда человек, с кото­рым бы строите доверительные отношения, сознательно откажется судить ваши поступки, оценивать вас каждый раз заново, и вам не надо постоянно доказывать, кто вы есть на самом деле.

В четвертых, доверие означает стабильность. У вас есть определенное, устойчивое мнение о другом челове­ке и о ваших взаимоотношениях. Это значит, что за­втрашнее поведение вашего друга будет таким же, ка­ким оно было вчера (если он будет находиться в сход­ных обстоятельствах). Вы можете планировать субботу, а когда наступит суббота, вы пойдете туда, куда запла­нировали. Люди, выросшие в непостоянных семьях, в которых жизнь была хаотичной, с трудом воспринимают стабильность, надежность других людей.

В-пятых, доверие означает преданность в отношени­ях. Если ваш друг однажды скажет вам: «Ты единст­венная, кого я хочу видеть», во имя хороших отношений вы должны ему поверить.

В-шестых, доверие предполагает, что об интимных вещах посторонним не рассказывают. Если вы доверяе­те, вам не надо беспокоиться, что о ваших секретах бу­дут знать еще какие-то люди, что эти люди используют сведения о вас против вас же.

Для разных людей доверие может означать разные стороны отношений. Как-ro на занятиях, где мы обсуж дали тему «Что такое для вас доверие и как вы можете его достичь?», разные люди говорили, что доверие для

них — это такое чувство, которое связано со следующи­ми понятиями: безопасность, близость, облегчение, на­дежность, тепло, ясность, недвусмысленность, умиротво­ренность, освобождение, прочность существования («как за каменной стеной»). Вы, читатель, можете добавить к этому свои мысли, свое восприятие доверия.

Вы теперь видите, что здоровые отношения и просто душевный комфорт невозможны без доверия. Не дове­рять, быть в уверенности, что кто-то настроен против вас, подозревать кого-то в недобром очень мучительно.

Доверие строится постепенно, медленно и стоит очень дорого. Один молодой человек пришел на новую работу и сказал себе: «Я здесь никого не знаю, поэтому я ни­кому доверять не буду». Он был удивлен, что в его по­ложении может быть и совсем другая тактика: «Я ни­кого не знаю, поэтому могу доверять каждому до пер­вого предательства. Затем я отбрасываю тех людей, кто меня предал, и строю отношения только с теми, кто окажется преданным мне».

Естественно, что этика производственных и семейных отношений разная, степень доверия, раскрытия своих чувств и мыслей совершенно иные. Общее только одно, что степень доверия человека зависит от его предыду­щего опыта. Выработка доверия в том и состоит, что надо преодолеть свой прежний негативный опыт и на­чать накапливать прямо противоположный. Недостаток доверия рождает еще больший его дефицит.

Сразу, вдруг доверительные отношения не построишь. Это процесс длительный. Лучше всего взаимное доверие достигается тогда, когда двое людей начинают обсуж­дать те трудности, которые мешают им достичь желае­мой цели. Чтобы взаимоотношения развивались, надо самому быть достойным доверия. И однажды вы обнаружите, что доверяете своим близким людям.

Достижения

Ничто так не способствует успеху, как успех. Для развития личности необходимы определенные достиже­ния. Только они и вселяют в человека веру в свои возможности, в то, что он может завершить необходимое дело. Завершив ряд простых дел, человек ставит перед собой более сложную задачу. Как результат движения от одного достижения к другому в нас появляется уве­ренность в своих силах, вера в то, что мы обладаем по­тенциальными возможностями выполнять намеченное, принципиально контролировать ход дел, т. е. в какой-то степени быть хозяевами своей судьбы.

Психология маленьких детей ясна и прозрачна. По­смотрите, как возрастает их уверенность в себе, когда они выполнят что-то намеченное. Ну хотя бы взять та­кую «мелочь», с нашей точки зрения, как перепрыгнуть овражек. А вы замечали, как огорчаются дети, когда им ставят в пример другого ребенка, что вот он, например, уже все буквы знает, а ты никак не запомнишь, как пи­шется буква «О».

Давайте не будем сравнивать своих детей с сосед­скими. Есть другое средство, стимулирующее развитие детей. Это сравнение их с ними самими, но только вче­рашними. Сравнение достижений во времени. «Еще вче­ра ты не умел писать эту букву, а сегодня так красиво и правильно ее написал» (есть достижение). «Я верю, что ты можешь написать и другую букву, которую я те­бе еще не показывала. Вот смотри». Будьте уверены, новое достижение обязательно последует.

Самое большое достижение для человека — это пре­одоление своих слабостей, совершенствование навыков, т. е. работа над собой. Все внешнее менее значимо. По­этому и надо сравнивать то, что умел, достиг вчера, ме­сяц, год назад и что умеешь сейчас.

Некоторые люди, выросшие в неблагополучных семь­ях, испытывают трудности в завершении заданий, в пла­нировании своей жизни и в принятии решений. Это по­тому, что у них не было практики. Никто в доме не по­звал их однажды и не сказал: «Садись, дочка. Ты уже можешь выучить английский алфавит. Давай разделим его на части. Вот тебе задание на сегодня». По мере овладения задачей дочка получала бы поддержку, одоб­рение. И дело бы пошло. Девочка научилась бы не только английскому языку, но и умению делить слож­ные задачи на части, планировать свои силы и возмож­ности, в конечном счете принимать самостоятельно ре­шения. Проверочным инструментом был бы самоанализ.

Бывают противоположные примеры. Дети, вырос­шие в неблагополучных семьях, проявляют крайне вы­сокое стремление к достижениям и успехам. Они умеют работать в определенных областях. Но сколько бы они ни сделали, им все равно мало. Они «трудоголики». Единственное, что им не удается,— это успокоиться, удо­влетвориться, хотя бы ненадолго, достигнутым. Их душе не хватает веры в то, что они сделали что-то значитель­ное. Часто они оказываются не в состоянии достичь успе­ха в такой области, как интимные отношения. Мешает низкая самооценка.

Венец всех достижений — это уверенность, что вы внесли свой вклад в выполнение действительно значимо­го дела и что вы имеете право быть удовлетворенными тем, что сделали. В конце концов все ваши достиже­ния— это результат ваших усилий. Душа обязана тру­диться, но в ней должно быть и место для гордости до­стигнутым. Не забывайте и сами себя поздравить с ус­пехом.

Развлечения, побег от обыденности

Распространено мнение, что сознание может меняться только в худшую сторону, например помрачения или одурманивания с помощью алкоголя, наркотиков. В дей­ствительности в каждом из нас есть биологическая по­требность периодически слегка изменять направление своего сознания, переключать его в другой режим рабо­ты Поэтому мы любим фантазировать, мечтать, смеять­ся, играть, размышлять о будущем или просто спать и видеть сны. Тесно связаны с этой потребностью на­слаждения (искусством, красотой, беседой и чем угод­но), развлечения, разного рода веселье.

Способность быть раскованным, легко входить в новые ситуации, принимать участие в игре — это потреб­ности здорового человека. Практиковаться в их удовле­творении — значит гармонизировать свою личность, раз­виваться, укреплять психическое здоровье.

У людей, выросших в неблагополучных семьях, есть трудности в умении веселиться, расслабляться. Они мо­гут быть чрезмерно серьезны, что имеет не только по­ложительное значение. Сама мысль о радостях жизни может показаться им чем-то непозволительным, гре­ховным.

Народная мудрость на Руси еще в древности относи­ла развлечения к неотъемлемым потребностям человека.

Давно известна и дошла до нас русская народная по­словица: «Без забавы и человек болван».

Длительное неудовлетворение потребности в развле­чениях может привести к глубоким эмоциональным из­менениям. Человек может стать неспособным к отрад­ным переживаниям. Представляете, как он живет? Не живет, а тянет лямку. Причем везде — на работе, дома. Может он позволить себе поиграть с детьми, ребячиться с ними? Нет, конечно. Кому от этого лучше? Никому. А плохо всем — и самому человеку, не научившемуся веселиться, и его детям, и его сотрудникам. Не дай бог такого начальника. Сухой, без чувства юмора, ходячая схема.

Многим родителям я советовала попробовать один безобидный прием. Однажды откажитесь от своего слишком серьезного образа и подурачьтесь со своимк детьми, где угодно, например на снегу или летом на лужайке. Только на равных. Пусть дети вас зароют в сугроб, пусть прыгают через вас в чехарду, и вы пры­гайте так, как они. Если по условиям игры проигравший должен прокукарекать под столом, не уклоняйтесь и от этого. А в конце дня посмотрите на себя и на детей. Вы стали ближе друг другу? Да. Дети выглядят счастли­выми? Да. Понимают они теперь с полуслова ваши рас­поряжения о том, что надо сделать в доме? Да. Мень­ше проблем с нежелательными формами поведения у детей? Да. Так почему вы так редко играете со своими детьми? Я знаю, почему. Вы сами росли в семье, где все силы ваших родителей уходили на борьбу с чувст­вом несчастливости, ущербности, неполноценности. На радость не оставалось ресурсов. Не оставалось ресурсов на рост, совершенствование. Человек, не счастливый сам, не может сделать счастливыми и своих детей. Умение радоваться не пустяк, не второстепенное занятие а важ­ная потребность человека, от удовлетворения которой за­висит не только его самочувствие, но и счастье окружа­ющих людей.

Игры нужны и взрослым. Это легко сказать, да труд­но сделать. Как это можно, чтобы взрослый, очень серь­езный человек вдруг стал играть. Не  будет ли он вы­глядеть глупо? Как преодолеть предубеждения?

Есть очень простой способ. Дети знают, как играть, как быть самими собой. Надо учиться у детей. Можно при этом себе говорить, что вы все делаете исключи­тельно для блага ребенка. Идите с ним на каток, на рыбалку, на лыжные горки, играйте в песочнице, если он еще мал. Делайте то, что делает ребенок, подстраи­вайтесь к нему психологически.

Вам мешает ваше серьезное положение в обществе? Вы директор предприятия? Ничего. Ваша работа, ваше чувство высокой ответственности — это очень важная часть вашей личности, но это еще не весь человек. Нель­зя же, в самом деле, отождествлять работу человека и его личность. Надо отделить себя от работы. Можно сделать это по расписанию. Допустим, вы работаете с 9.00 до 18.00. Задержка на работе до 20.00 вряд ли целесообразна: ведь последние часы и так были сни­женными по своей эффективности, а далее наступает еще более резкое снижение. Если вы задерживаетесь на работе, то, конечно, считаете ее очень важной для себя, полезной для общества, а себя — частью этой работы. Но, возможно, вы задерживаетесь потому, что не знае­те, как можно употребить время для себя? Много лю­дей на словах это знают, а на деле — нет. Если вычесть из ваших представлений о себе вашу ответственную, очень важную работу, не останется ли слишком много пустоты? Иными словами, у меня есть подозрение, что в глубине души вы невысокого мнения о себе, что вы мало себя цените и потому вам необходимо подпиты­вать свою самооценку «героическими усилиями в тру­де». Вы — человек, не робот. У вас множество потреб­ностей. Одна из них — потребность периодически отхо­дить от обыденности.

Убедила я вас, что на время после работы вы може­те себе позволить сознательно запланировать… ничего не делать? Разве что поиграть со своими детьми во что- нибудь. Во что хотите.

Итак, что вы обычно делаете в свободное время? Чем разнообразнее ответы, тем интереснее вы как человек. А еще точнее я бы поставила вопрос так: что вы сделали сегодня для себя?

Сексуальность

Слова «секс» и «пол» в буквальном смысле означа­ют одно и то же, т. е. они синонимы. Правда, есть тен­денция связывать со словом «пол» все, что отличает мужчин от женщин, а со словом «секс» — сексуально- эротические чувства и отношения.

Природа так устроила, что даже дети малые знают: «Я — девочка», «Я — мальчик». Никаких протестов в ду­ше ребенка нет при отнесении себя к девочкам или маль­чикам.

Говоря о сексуальности как о психологической по­требности, я имею в виду прежде всего половую иден­тификацию и чувство удовлетворения в связи с этим. Мальчик, девочка, мужчина, женщина должны при гар­моничном воспитании испытывать душевный комфорт от осознания себя таковыми.

Какое удовлетворение испытывают дети лет пяти- шести, когда им близкие (папа, мама) как-нибудь к ме­сту скажут: «Я рад (а), что ты у меня мальчик (девоч­ка)». Я не могу расшифровать, что у ребенка происхо­дит в душе, но я вижу, как ему хорошо от этих слов. По-видимому, не стоит делать воспитание бесполым. Ес­ли оставлять без внимания половую принадлежность человека, то почему-то люди хорошо себя не чувствуют. Оставить без внимания — это значит относиться к нему, как будто он и не мужского и не женского пола. И уж совсем плохо чувствуют себя люди, когда над их сексу­альностью совершается насилие, когда злоупотребляют их половой принадлежностью.

Что такое сексуальная агрессия? Какие формы она может принимать в семье? Когда я была еще молодым психиатром, мне пришлось в клинике лечить девуш­ку, перенесшую изнасилование. Ее болезнь — депрес­сия— была связана с этим тяжелым переживанием. Де­вушка была в очень подавленном настроении, мало раз­говаривала, отвечала на вопросы односложно: «Да», «Нет». Я понимала, что она пережила нечто ужасное, очень тяжелое, но на этом мои познания и кончались. Ни с ней самой, ни с ее матерью я не могла обсудить это тяжелое событие, просто не знала, как подступиться к проблеме, и высказывала лишь что-то общеутешитель­ное, мол, время лечит, все в психике восстановится. Не могу сказать, что девушка выписалась из больницы в прекрасном психическом состоянии, но облегчение дей­ствительно пришло.

Прошли годы. Мне представилась возможность по­учиться в Ратгеровском университете и выпало такое счастье, как иметь там своим преподавателем прекрас­ного психотерапевта Жанетт Уойтитц. Это очарователь­ная женщина, тонкий знаток человеческих чувств и ма­стер налаживания межличностных отношений. Такие встречи влияют на всю оставшуюся жизнь. Ж- Уойтитц не только оставила след в моей душе, она еще дарит мне все свои книги. Недавно у нее вышла книга «Исце­ление вашего сексуального «Я»». Как бы пригодилась мне такая книга в то время, когда я лечила девушку от депрессии. Как много в этой книге такого, что я узнала впервые.

Может быть, вы, так же кам и я, даже не подозре­ваете, что сексуальная агрессия совершается в семьях довольно часто и что последствия этого очень серьезны и долговременны. Сексуальная агрессия может прини­мать открытые формы (их знают все) и скрытые, неяв­ные формы, о которых мало кто догадывается. Приведу пример из практики Ж. Уойтитц.

На приеме у психотерапевта мужчина лет 30 с не­большим, девственник. Жалуется на трудности нала­живания отношений с девушками. Он еще ни разу не шел далее поглаживания женского тела через кофточку. Смущаясь и краснея, он рассказал психотерапевту о се­бе следующее. Когда ему было одиннадцать-двенадцать лет, мальчики в школе что-то обсуждали и употребляли незнакомые ему слова. Очень хотелось узнать, что эти слова означают, но вначале он притворился, что эти слова ему понятны. Пришел домой и спросил об этом отца. Отец был пьян, и лучше было бы в это время воз­держаться от любых вопросов, но любопытство взяло верх. Отец сказал: «Я тебе лучше все покажу, чем рас­сказывать». Взял журнал с порнографическими картин­ками и показал места между ног у женщин, чего маль­чик никогда раньше не видел. «Я смотрел в изумлении и застыл на месте»,— сообщил пациент. Этот эпизод глубоко врезался в память.

Действия отца психотерапевт квалифицирует как сексуальную агрессию, хотя она была и не явная, по­скольку физического сексуального контакта не было. Но последствия любой — явной и скрытой — сексуаль­ной агрессии, по мнению специалиста Ж. Уойтитц, бы­вают тяжелые. В данном случае у молодого человека укрепилось отвращение к любому обнаженному женско­му телу, причем пациент этого не осознавал. Первым шагом на пути преодоления проблемы стало осознание с помощью психотерапевта как характера своей пробле­мы, так и события, вызвавшего ее (поведение отца)

Любое вмешательство в свободные и нормальные отношения ребенка, молодого человека с противополож­ным полом, которое нарушает психосексуальное разви­тие и мешает приобретать собственный сексуальный опыт, по мнению Ж. Уойтитц, есть уже скрытая сексу­альная агрессия или сексуально оскорбительная форма поведения. Вот ряд примеров, взятых из высказываний пациентов, которые были на приеме у Ж. Уойтитц.

—    Как только я планировал пойти на свидание, ма­ма тотчас жаловалась на нездоровье, и я испытывал сильное чувство вины, оставляя ее.

—    Мой отец всегда плелся хвостом за мной, когда я ходила на свидание.

—    Мой отец обычно оскорблял моих друзей-юношей, в результате чего они больше ко мне не приходили.

—    Моя мама всегда была ревнива к моим подру­гам,— сообщает юноша.

—    Меня всегда обвиняли в совершении аморальных поступков, когда я возвращалась со свидания.

—    Меня беспокоило то, что отец ценил меня выше, чем маму. Я была как будто больше его женой, чем ма­ма. Это чувство усугублялось еще и тем, что я была лучшей хозяйкой, чем мама.

—    Мама сказала, что думает обо мне, о сыне, все время. Я чувствовал себя виноватым, что не думал о ней все время.

—    Мне сказали, что родители очень хотели иметь мальчика, когда меня ждали. Ко мне относились как к мальчику. Я долго мечтала, как бы выковырять свои груди и сделать их плоскими.

—    Когда отец пришел пьяный, он побил и изнаси­ловал мать. Я была в той же комнате, но притворилась спящей. Меня охватил ужас, что он меня обнаружит и я буду следующей жертвой. А я была так беспомощна.

Это далеко не полный перечень того, что слышит психотерапевт, занимающийся лечением последствий сексуальной агрессии.

Подобное отношение родителей к детям легко пред­отвратить, если знать, что оно травмирует психику ре­бенка.

Результаты научных исследований доказывают, что для психики ребенка одинаково неблагоприятно как са­мо насилие (имеется в виду не только сексуальное на­силие, но и любая агрессия, жестокое обращение), совер­шаемое над ним, так и ситуация, в которой ребенок был лишь свидетелем насилия.

В нормально функционирующей семье есть хотя бы один взрослый, с которым ребенок может обсудить лю­бые тревоги, все трудные вопросы, даже те, что связа­ны с сексуальными переживаниями, и получить на них благожелательные ответы. Другое дело, что родители могут оказаться не подготовленными дать исчерпываю­щий ответ. Честное «не знаю» всегда лучше замалчива­ния. Однако ребенок не обязательно должен все рас­сказывать родителям. Всякий человек, в том числе ре­бенок, имеет право на тайну.

Американский психотерапевт Дж. Гейл в книге «Сек­суальность подростков: руководство для родителей» пи­шет: «Из всех благ, которыми родитель может награ­дить своего взрослеющего ребенка, возможно, самое ценное для него — признание его сексуальности как нор­мальной части личности и разрешение проявлять свою сексуальную энергию. Дайте подростку понять, что для юноши (девушки) его возраста уже естественно не толь­ко влюбляться, но искать физической близости. В то же время подросток должен понять, что сексуальная активность для него совершенно не обязательна, и если он (она) не хочет вступать в интимные отношения, то это тоже совершенно нормально».

Свобода

Это сладкое слово свобода! Иметь свободу риско­вать, исследовать неизвестное и делать то, что сам че­ловек считает необходимым, является еще одной нашей потребностью. Вместе с такой свободой приходит ответ­ственность. Непосредственность действий обычно про­является в здоровых формах поведения. Принуждение к действию без внутреннего приятия человеком того, к чему его принуждают, обычно ведет к девиантным (отклоняющимся от нормы) формам поведения.

Люди, выросшие в условиях эмоциональных репрес­сий, где не принято выражать открыто свои чувства и намерения, часто действуют импульсивно, необдуманно, внезапно. В таких случаях много тратится энергии на устранение тех последствий, к которым приводит им­пульсивное поведение. В жизни как шахматисты, так и пе умеющие играть в шахматы должны обязательно ду­мать по меньшей мере па два хода вперед. Импульсив­ность может обернуться против наших лучших интересов.

Свобода действий связана со свободой выбора. Сде­лать выбор всегда непросто. Родители из желания по­мочь ребенку часто лишают его этой возможности, а в результате, став взрослым, человек испытывает труд­ности, когда приходится принимать самостоятельные ре­шения.

Я знала молодую женщину, которая, стремясь к сво­боде и самостоятельности, рано вышла замуж. Это был импульсивный поступок без раздумий, без попытки по­нять свои чувства к будущему мужу. Позднее, когда стало ясно, что брак неудачен, женщина сама говорила, что единственное, что ею руководило, это желание из­бавиться от домашнего ига.

Молодой человек объяснял свое злоупотребление алкоголем тем, что дома родители «устроили прессинг по всему полю». Он «дорвался до свободы» и вот таким бессмысленным способом ею распорядился.

Однажды я присутствовала в одной американской школе в городе Питтсбурге в классе, где учатся вось­милетние дети. Я не знаю, как назывался урок. Тема урока была отпечатана крупными буквами и висела над доской: «Как я могу делать хороший выбор?». Учитель­ница сказала мне, что возможными вариантами ответа,к которым она направляет мысль детей, могут быть:

—     Я могу остановиться и подумать, прежде чем что- либо сделаю.

—    Я могу быть упорным тружеником.

—     Я могу придерживаться положительного отноше­ния к себе и другим.

—   Я могу сознательно выбирать себе друзей.

— Я могу тихо сидеть на своем рабочем месте и де­лать уроки.

Больше всего меня поразило то, что я ни разу не услышала от учительницы при обращении к ученикам «Ты должен». Как хорошо, когда дети усваивают «Я мо­гу» вместо надоедающего «Ты должен».

У одной моей знакомой два сына-близнеца. По ха­рактеру очень разные. К двенадцатилетнему возрасту обозначилось прямо противоположное отношение к уче­бе: Сережа прилежен, усердно выполняет задания и хо­рошо успевает, Андрей хаотичен во всем, прилежания к учебе не проявляет, оценки крайне неровные. Пока мать говорила прилежному Сереже: «Ты должен помочь Андрею», ничего хорошего не выходило. Но однажды мама нашла нужный тон и сказала: «Сережа, а ты мо­жешь помочь Андрею?». Результаты были поразитель­ные. С тех пор при обращении к детям мама полностью выбросила слова, обозначающие, что долженствование идет извне. Лучше всего, когда человек сам себе при­казывает, когда ежедневно убеждается: «Я могу; когда я ежедневно делаю свой выбор, я ответствен за него и только в этом случае я чувствую себя свободным.

Забота

Одна из высших потребностей человека состоит в в том, чтобы заботиться о ком-то, равно как и испыты­вать на себе чью-то заботу. Почти все высшие потреб­ности человека имеют двустороннюю направленность — на окружающих и на себя. Давать и брать. Такова диа­лектика сложных явлений. Поэтому бытие и не может быть полным в случае, если кто-то только берет или только дает. С последним кто-то может и не согласить­ся. Мы наблюдаем вокруг себя многих матерей, которые только и делают, что заботятся о своих детях до само­пожертвования, до отречения от собственных интересов и потребностей.

По моим наблюдениям над семьями, воспитуемые (это могут быть не только дети, но и мужья или другие члены семьи) отвергают заботу о себе, если кто-то толь­ко дает им и ничего не желает брать. Все дело в том, что «избыточная» забота может исходить от человека (чаще всего это мать, жена), который не уделяет долж­ного внимания своим потребностям, своему «Я», своему внутреннему миру, в результате чего его самооценка становится минимальной. Как живет такая мать? Она постоянно приносит жертвы, она несет свой крест. Од­нажды она может сказать: «Я на тебя жизнь положила, а ты…». Или же от нее можно услышать: «Я не заслу­жила такого жестокого обращения с собой». Не слу­чайно в. обоих случаях центром высказываний будет «Я». Она заботилась всю жизнь о ком-то, чтобы приобрести более высокую оценку как в глазах окружающих, так и в собственных. Двигателем была очень низкая самооценка и необходимость подпитки чувства собст­венного достоинства извне.

Будучи ребенком, эта женщина редко слышала от близких (отца, матери) похвалу, признание ее хороших качеств. Ей просто уделяли мало внимания, редко го­ворили о том, что понимают и разделяют ее чувства. Откуда же взяться положительному отношению к самой себе, адекватной самооценке? В детстве что она ни де­лала, им (близким) все было мало. Она привыкла свя­зывать свое душевное равновесие только с внешними событиями. Вот и направляет теперь всю свою энергию на заботу о ребенке. А ей бы хоть ненадолго остаться наедине с собой, прислушаться к своим импульсам, ведь это важная информация о нас самих.

Есть простой способ узнать, в какой семье вырос человек — в благополучной или неблагополучной. Спро­сите кого-нибудь: что вам мама говорила в детстве, когда хотела вас похвалить? А что говорила, когда не одобряла ваши действия? Если на первый вопрос чело­век затрудняется ответить, а на второй отвечает быст­ро и вспоминает много вариантов, то он вырос в небла­гополучной семье.

Истоки самооценки — в раннем детстве. Низкая са­мооценка может быть двигателем чрезмерной заботы об окружающих, той заботы, которая сковывает свобо­ду их выбора. Такая забота вашим близким не нужна. Они ее отвергают явно или тайно. В чем они действи­тельно нуждаются, так это в сочувствии, сопережива­нии, во внимании, в принятии и одобрении. Все это мо­жет дать только тот человек, чьи потребности удовле­творяются. Дайте же и своим детям возможность по­заботиться о вас.

Любовь без всяких условий

Многие из нас смотрят на любовь как на жизненный опыт, ограниченный временем и определенным, узким кругом людей. Говорят: «Он влюбился на прошлой не­деле», «Он ухаживает уже месяц за девушкой из сосед­него двора». В действительности это чаще всего только влюбленность.

Любовь — это высшая потребность человека. Это не просто чувство, это вся энергия человека, направляе­мая на то, чтобы и он сам, и тот, кого он любит, росли и развивались во всех отношениях, включая физические, психические, эмоциональные и высшие духовные изме­рения.

Любовь — это самый исцеляющий, самый благотвор­ный наш внутренний ресурс. Человеку необходимо, что­бы его любили, особенно в детстве. Если с кем-то плохо обращались в детстве, то может исчезнуть сама способ­ность любить других и даже самого себя. Когда я вижу жестоких парней, то и дело стремящихся подраться, разрушить что-нибудь, ни во что не ставящих и свою жизнь, я всегда думаю, что их не любили в детстве. Им свойственны пониженная самооценка, чувство дефектив­ности, недостаточной самоценности. Для того чтобы за­глушить это чувство, скрыть, не выказать его, они и совершают свои выходки, осуждаемые обществом, они не верят, что могут самореализоваться каким-то другим, творческим, созидательным образом. Разрушать все на своем пути, разрушать себя — одно из последствий по­ниженной самооценки, которая, в свою очередь, есть не­достаточный опыт любви в раннем детстве.

Чтобы человек был в состоянии отдавать любовь, необходимо его самого любить, причем без всяких усло­вий. Любовь предполагает заботу о человеке, преодо­ление трудностей и конфликтов, прощение, доверие, по­священие себя его благополучию, приятие его таким, каков он есть, без всяких условий и просто мирное бы­тие с ним, с собой. Это самая целительная наша внут­ренняя сила.

В. Д. МОСКАЛЕНКО  «Что угодно для души» («Панорама», Москва,1991)